За последние два десятилетия мы стали свидетелями стремительного роста таких технологических конгломератов, как Facebook, Google (Alphabet), Apple и Amazon, чье поглощение новых конкурентов, наряду с другими корпоративными стратегиями, практически превратило их в гигантов информационной эпохи, словно повторяющих гигантов «позолоченного века» конца XIX и начала XX веков. Правительство США обратило внимание на их впечатляющий взлет и начинает принимать меры против того, что оно считает антиконкурентным поведением.
Что такое антимонопольное разбирательство?
На рубеже XX века появился термин «траст» для описания нового типа крупных корпораций, поскольку американские бизнес-магнаты в таких отраслях, как сталелитейная, нефтяная, железнодорожная и банковская, начали формировать более крупные конгломераты. Регуляторы того времени стремились установить законы, которые бы не позволяли этим трестам слишком разрастаться и становиться слишком могущественными, а также способствовали бы здоровой конкуренции на рынке. Теория, лежащая в основе антимонопольной политики, в основном заключается в том, что если крупные предприятия превосходят более мелких конкурентов, а рынок вместо этого управляется небольшим числом крупных монополий, то это приведет к опасной консолидации экономической власти в руках нескольких компаний, потенциально угрожая свободному и открытому рынку.
В результате были приняты антимонопольные законы, призванные предотвратить использование компаниями антиконкурентных методов ведения бизнеса, таких как ценовой сговор, групповые бойкоты и эксклюзивные договоры о предоставлении услуг или правила торговых ассоциаций, с целью подавления конкуренции. «Разрушители монополий», Эти регулирующие органы, как их называли, утверждали, что монополии, исторически являвшиеся инструментом авторитарных правительств, подрывают демократию, концентрируя экономическую власть. Поэтому впоследствии были приняты федеральные законы, известные как Закон Шермана 1890 года, Закон Клейтона 1914 года и Закон о Федеральной торговой комиссии 1914 года, которые создали правила, регулирующие деловую практику и направленные на ликвидацию монополий. Это положило начало длительному периоду, когда от корпораций требовалось уважать интересы потребителей, поставщиков и местных сообществ.
Какова история антимонопольного регулирования и крупных технологических компаний?
Итак, есть ли какие-либо параллели между этими промышленными магнатами 20-го века и сегодняшними технологическими компаниями? Федеральное правительство, похоже, считает, что да. В случае с Google законодателей беспокоит доминирование компании на рынках рекламы и поиска, а также то, как это повлияло на другие онлайн-бизнесы. Они утверждают, что Google вытесняет открытый интернет закрытой средой собственного производства, подрывая многие отрасли, зависящие от рекламы и веб-трафика. Что касается онлайн-площадки Amazon, то её проверяют на предмет того, продвигает ли она собственные бренды в приоритетном порядке по сравнению с сторонними продавцами. В отношении разработчика компьютеров и смартфонов Apple возникают вопросы относительно того, как компания отдаёт предпочтение своим собственным веб- и мобильным приложениям перед приложениями третьих сторон в своём App Store. И наконец, Facebook находится под пристальным вниманием из-за недавних приобретений потенциальных конкурентов WhatsApp и Instagram, а также из-за того, как она ограничивает использование сторонними разработчиками своих интерфейсов прикладного программирования, известных как «API».
Монополия или удачная бизнес-модель?
Интересный нюанс в делах, касающихся современных конгломератов, заключается в том, что доминирование на рынке не обязательно свидетельствует об антиконкурентном поведении. Например, в 1800-х годах, когда Standard Oil контролировала рынок, у потребителей был только один вариант, где купить нефть. В то же время, в случае с Google, потребители обычно выбирают поисковую систему Google и её функции, при этом жизнеспособные конкуренты, такие как Yahoo, Microsoft и другие, всё ещё доступны. Следовательно, есть аргумент в пользу того, что потребители не страдают. Однако следует помнить, что корпоративная дерегуляция действует с 1980-х годов; и что сорок лет дерегуляции дали крупнейшим американским корпорациям возможность навязывать свою волю конкурентам, поставщикам, клиентам, сотрудникам и местным сообществам.
Несмотря на то, что сегодня потребители имеют выбор, куда направлять свой опыт использования технологических продуктов, все же стоит задуматься, может ли слишком большая власть в руках слишком малого числа компаний когда-либо привести к свободному и открытому рынку.
